Тайны кыргызских кланов – Семья, Корпорация, шах и мат..

В последнее время много говорится о кланах и столкновении их интересов. Разнородные политические или общественные явления или решения, особенно в кадровой сфере, объясняются борьбой кланов, их интересами и влиянием. Но есть ли в стране настоящие кланы?

Семья

Если некий парень из кыргызской глубинки приезжает куда–нибудь в Новосибирск, он первым делом, конечно, ищет и налаживает связи с выходцами из Кыргызстана. Это естественное землячество, но многое зависит от поставленных целей – если вдруг эти земляки начнут баллотироваться в местные органы власти и их будет достаточно много, новосибирцам придется уже задуматься, потому что им совершенно не известно, как там у них принимаются решения и на какие меры они способны? Кто не знает механизма, а видит только результат, для того любое землячество – клан.

И на родине самих мигрантов тоже происходит игра терминами: обычный протекционизм часто называется клановостью, привычное землячество – трайбализмом, примитивное рвачество – непотизмом. Повздорили два политика (часто – оба из одного и того же региона) – усиливается клановая борьба, проходят какие–нибудь митинги – один регион протестует против другого, сняли кого–то с работы – опять кланы не договорились.

Но природа есть природа. Хочет молодой амбициозный человек (назовем его Майклом Корлеоне) быть чистым и честным, ответственным и успешным да к тому же патриотом, но одновременно очень любит свою семью и родственников. Парень желает нормально жить, нормально развиваться с верой в нормальные ценности, но в окружающем мире уже кто–то ранее установил определенные правила, которые к тому же действуют (или, наоборот, правил нет или их никто не выполняет), и при возникновении сложной ситуации из всех семи миллиардов людей на планете ему на помощь приходят именно родственники, даже те, кого он когда–то обидел. Молодой человек выбирает семью, которая на самом деле – клан.

Естественным кланом прежде всего может быть сообщество людей, связанных кровными узами (буквально “клан” – это “род”, “семья”). Чтобы стать членом, например клана какого–нибудь Асанова, надо как минимум родиться его родственником (или жениться/выйти замуж за его отпрыска), но это в некотором смысле открытая группа, ее членов легко вычислить. Примерно то же и с кланом выпускников, например МГУ, чтобы попасть в этот клан, нужно сначала это учебное заведение окончить, но и такое сообщество достаточно открыто.

В семье существуют свои собственные древние правила, на ее территории теряют силу многие внешние каноны или законы. Если кто–то из семьи нарушил вне ее общественный порядок, члены семьи всеми способами его спасают, несмотря ни на какие законы и приличия, но, если он нарушил неписаные правила внутри семьи, его могут и убить – опять же нарушая законы.

В некоторых восточных странах до сих пор практикуются “убийства чести”, но интересы, связанные с ними, не поднимаются выше узких интересов семьи. Они становятся кланами, когда ставят перед собой общественно значимые интересы или когда их финансово–хозяйственная деятельность становится заметной.

Современное право атомизирует человеческое общество, его неделимыми членами являются отдельные граждане–атомы, поэтому от семьи, как молекулы, выполнение формальных законов не требуется, последние могут играть роль в общественных процессах, часто оставаясь вне правового поля.

В то же время работа крупнейших и успешных компаний и корпораций иногда строится как раз по принципу семьи – им не указ внешние законы и нормы, их руководители имеют выход на принимающих решения людей, они могут решать щекотливые вопросы нетрадиционными методами, а для общения с внешним миром имеют специально подготовленные отделы по связям с общественностью.

Корпорация

Сообщество людей, которые помогают и поддерживают друг друга, имея общие интересы, может быть открытым или закрытым. Если сообщество открытое (решения принимаются публично, а деятельность более или менее прозрачна), клан пока слабоват – это больше команда того или иного лидера, политическая партия или организация какого–либо договора. Чтобы претендовать на звание настоящего клана, группа должна быть закрытой, механизм принятия решений конфиденциальным, а нарушение внутренних правил – наказуемым.

Другое условие – во главе этого закрытого общества, обладающего широкими материальными и людскими ресурсами, должен стоять человек, который не занимает никаких государственных или общественных постов, он должен быть непубличным, иначе сообщество открывается, превращаясь в клуб, партию, союз. Но многие значимые люди вне этой группы должны с нею считаться. Нужны жестко структурированная иерархия и дисциплина, а решения главы или руководства клана (ближнего круга) должны быть законом для его членов, иначе теряется эффективность.

Похожее можно увидеть в развитии и структуре некоторых фирм и предприятий, которые добиваются такой дисциплины, слаженности в работе и коэффициента полезного действия, что становятся флагманами огромных отраслей и гордостью целых стран. При подражании им другими во всей этой сфере возникает уникальный стиль работы, поведения, решения вопросов, который становится особой чертой жизни и деятельности организаций, уже не зависящих от тех, кто их когда–то учредил.

На Востоке не только предприятия, но и целые страны и империи так и строились: глава государства – это отец, а подданные – его братья и дети. На Западе от этого решили отойти и создать гражданское общество, но в последнее время эта модель начинает давать сбои и на смену приходят транснациональные корпорации, плодом развития которых становится глобализация.

У успешных корпораций – единая цель, в них витает единый дух, они преследуют единые интересы. Это, конечно, не означает, что они всегда совпадают с интересами общества, но и обществу иногда перепадает от их успеха. Однако если вы попали внутрь, но не разделяете этих интересов, если вы не можете пожертвовать своим личным благополучием ради организации, если вы наносите своими действиями ей вред, вас могут изгнать из клана.

Именно для этого и нужны конфиденциальность принятия решений и железная дисциплина. Но если несогласных с принимаемыми решениями становится слишком много, возможна смена элиты, однако интересы корпорации святы, хотя и могут с течением времени подвергаться корректировке.

Есть ли где–нибудь в Кыргызстане такие случаи, когда старейшина (или другое какое руководство) какого–либо рода принимает какое–либо решение и чиновники– выходцы из этого рода это решение беспрекословно выполняют? Если есть такие не единичные примеры, можно допустить, что некое подобие родовых кланов есть и, может быть, они даже действуют. Хотелось бы на них посмотреть.

Если кто–то непубличный является главой, например клана выходцев долины какой–нибудь реки Кыргыз–Дарья, другой человек из этой долины, ставший министром, пусть даже с помощью родного клана, вскоре сам пожелает стать во главе клана (используя свое служебное положение), смешивая открытость и закрытость, путая правила и традиции, загрязняя намерения и стиль.

Шах и мат. И суррогат

Боюсь, в Кыргызстане вообще трудно найти какую бы то ни было организацию, принятые решения в которой все ее члены беспрекословно выполняют. Особенно в отношении дисциплины страдают политики и политические организации, потому что любое отступление от принципов можно назвать “новой политикой”, так что чистота кланов, а значит и их эффективность в кыргызской политике (а именно в связи с политикой и интересны кланы), разрушается элементарной безалаберностью.

Но опора только на клан – почти самоубийство для любого публичного политика. Заподозренный, он всеми силами станет от этого открещиваться и будет прав. В то же время ни один политик, если он политик, не откажется от клановости совсем, если это может принести хоть какую–то пользу его карьере. Политиков часто сравнивают с шахматистами, но если шахматист всегда стремится выиграть, то политик, играя партию, всегда думает, что выгоднее – выиграть или проиграть?

Так что даже кланы нормальные в Кыргызстане не растут, что ни создавай, все время получается суррогат. И политики, и кланы, а более всего обыватели, постоянно оглядываются назад и вспоминают историю, в которой для тамошних и тогдашних кланов самые значимые события и действия – отбить табун лошадей у соседнего клана или украсть невесту.
Устремления не особенно изменились, даже сейчас межклановые отношения почти всегда ограничены стремлением получить хлебные должности. При этом подчиненные интерпретируют решения лидера клана, как кому заблагорассудится, и все друг друга продают – а легче предать как раз родственника.

Но и в собственной истории можно найти примеры для подражания, например, стиль жизни царствовавших особ, их щепетильное отношение к своему имени и репутации, ко всем процедурам по внешним признакам, к одному выроненному слову, которое могло изменить историю.

Из той же оперы – отзыв, например, целой серии автомобилей, выпущенных той или иной уважающей себя фирмой, если замечены какие–либо неполадки: лучше признать ошибку и исправить ее, чем разговоры за глаза, что такие– то машины плохие.

* * *

То, чему надо бы учиться у настоящих кланов, – это минимальной бюрократии, молниеносности принятия решений и максимальной ответственности. Любая ошибка может стоить репутации и даже жизни. Похожее сейчас имеет место в примитивном и искаженном виде в криминальных структурах, поэтому и часть общества, особенно безынициативные и бессильные его круги, сближаются с ними и берут с них пример.

Поэтому иногда думаешь: особенным ноу–хау Кыргызстана стало разрушение общепринятых стандартов, правил и принципов, уже наработанных методов и достигнутого уровня, а заодно политики, экономики и науки, чтобы из полученных обломков, колесиков и винтиков начинать собирать самоделки и самопал.

– То, чему надо бы учиться у настоящих кланов, – это минимальной бюрократии, молниеносности принятия решений и максимальной ответственности. Любая ошибка может стоить репутации и даже жизни.

Нарын АЙЫП, публицист.

Читать еще

Вы можете оставить комментарий, или trackback с вашего сайта.

Оставить комментарий