Памяти великого тренера России Виктора Тихонова

В связи со смертью великого тренера Виктора Тихонова помещаем одно из замечательных его интервью, которое он дал еще в 1991 году.
 
Виктор Тихонов : РЕШЕНИЯ ПРИНИМАЮ НОЧЬЮ

Виктор Тихонов : РЕШЕНИЯ ПРИНИМАЮ НОЧЬЮ

Тихонов стоял у самой воды, в плавках, на абсолютно пустом “генеральском” пляже военного санатория, отгороженном от всего мира металлической сеткой-забором. У калитки дежурила медсестра. “Он пошлет меня к черту и будет прав. В конце концов отпуск – не самое подходящее для работы время”, -попыталась было отговорить себя. Вышло неубедительно. Оставалось действовать.

- Виктор Васильевич! Так началось это интервью.
– Мне кажется, в спорте осталось немного великих тренеров, которые не стремятся уехать за рубеж. Работать в стране, похоже, немодно.

– Конечно, уехать можно. Чувствовать, что там ты более уважаем, избавиться от нервотрепки. Да и с материальной точки зрения там можно жить намного лучше. Но работать так, как здесь, за границей невозможно. Здесь больше работы, она интереснее.

- Я могу вас понять. Да, вы работаете, готовите команду, выигрываете – то есть постоянно видите результат своего труда. И все же в любой момент при такой миграции команда может развалиться.
– Еще два года назад я говорил, что надвигается очень сложная ситуация. В хоккее век спортсмена стал короче. Раньше играли 10 -15 лет, сейчас – половину этого срока. Мы стали жить по западным законам: вначале бизнес, а уж потом спорт.

- Считаете, это неправильно?
– Правильно – неправильно, но практика доказала: деньги в нашей жизни – это первично.

- Но почему тогда вы так возражали против отъезда ваших игроков за рубеж?
– Не совсем так. Фетисову, например, все документы первым подписал именно я. Но представьте мое положение: сейчас за рубеж уехало уже двенадцать человек. Это полкоманды. И ведь в каждом случае речь идет о выдающемся игроке. Впрочем, ничего не поделаешь, этот процесс остановить невозможно. Да и не нужно. Надо найти выход.

- Вы его видите?
– Главное, что надо сделать, и не только в хоккее, это привести наши юридические
права а соответствие с международными. Возьмем контрактную систему. На Западе вы не имеете права нарушить контракт. Иначе заплатите неустойку. У нас же, если человек подает заявление по собственному желанию, то не позднее, чем через два месяца администрация обязана его уволить.

- То есть, какой бы контракт не подписал спортсмен или тренер, его легко нарушить?
– Верно. Поэтому нам приходится искать способы договориться с нхл, чтобы они не заключали контракт с игроком, который нарушил договор здесь. В Европе без договоренности с федерацией ни один игрок не может поступить, как ему вздумается. Помимо финансовых санкций, ему 1В месяцев не разрешается играть. А НХЛ – это как огромный, не подчиненный никому кооператив, где законы диктует бизнес. Например, Федорова там провели как специалиста высокого класса. И по законодательству США он имеет право на работу.

- Существует и такое мнение, что ничего страшного не происходит. Уедут сильнейшие – придут другие.
– Если бы спорт держался на середняках – да. Но ведь он держится на талантах. Смотрите, что происходит в хоккее. Вначале уехали ведущие – верхушка. Затем профессионалы заявили, что тридцатилетние им не нужны, давайте молодых. Раньше игрок уходил, оставляя за собой опыт, традиции. А сейчас, едва попадает в молодежную сборную, его уже берут на драфт. И он думает лишь о том, когда его тренер отпустит. Наша страна стала огромной людской сырьевой базой. А времени на воспроизводство, на подготовку новых игроков нет.

- Скажите, а ради чего вы работаете? Ну выиграете еще один чемпионат мира, Олимпиаду… В конце концов все это в вашей жизни уже было. Что дальше?
– Будет другая команда.

- И вы будете доказывать, что можете сделать из нее чемпиона?
– Я не доказываю. Это грубо и примитивно. Я исхожу ИЗ того, что сейчас наш спорт находится в тяжелом положении. И нельзя позволить ему пасть окончательно. Поднимать придется не одному поколению. И я буду биться за это с кем угодно.

- Тихонов-тренер – он демократ или диктатор?
– Знаете, на Западе говорят: то, что у вас называется диктатурой, у нас – дисциплиной.
Я считаю, что надо быть разным. Особенно у нас. На Западе тренер отвечает только за практическую работу. Остальное его не касается. А у нас? Вы даже не представляете, с какими вопросами ко мне приходят спортсмены. Жениться или не жениться, например. Жены приходят, советуются. Ведь любые стычки укорачивают век игрока. И в жизнь он уходит озлобленный. Передо мной прошло не одно поколение, и я знаю, что тем, кому вовремя не помогли, в жизни очень нелегко приходится. Я же отвечаю за них, значит, должен думать и об этом. Хотя разговоры с игроками у меня бывают очень жесткими.

- Ваше слово в команде -закон?
– Должно быть законом. Точки зрения могут быть разные. Но окончательное решение принимаю всегда я. Хотя не всегда могу объяснить, почему поступил так, а не иначе. Большинство решений приходит обычно по ночам.

- Или же их спускают сверху?
– Было и такое. Перед Олимпиадой 80-го я хотел поменять состав. Мне не дали. А когда проиграл, то услышал: “Вы же главный тренер, должны были решать сами”. И я понял, что главный тренер отвечает за все.

- Скажите, после нашумевшей истории с отъездом игроков вам не стало труднее? В том смысле, что вы остались в роли проигравшего и все увидели, что подчиняться Тихонову не обязательно. Такого не произошло?
– Произошло другое. Все поняли, что они – временные. Представьте себя в роли человека, который знает, что через год-два уедет и ждет этого. Изменился сам климат. Исчезла мотивация выступать за свою команду.

- Вы же сами сказали, что сегодня первичны деньги. Но я помню, как уезжала первая волна спортсменов. Все они давали многочисленные интервью, где подчеркивали, что уезжают с той лишь целью, чтобы приобрести опыт. Вот только куда они его приложат, когда ‘вернутся? И захотят ли?
– Знаете, в НХЛ играют по 80 матчей в год. При такой нагрузке до кровати бы только добраться. О каком анализе игры можно говорить? Да и по-
сле окончания контракта, если у игрока появляется возможность уехать куда-либо еще, он за нее хватается всеми силами. Ведь что такое начать здесь работать тренером? Значит стать в общий строй. А это невероятно тяжело.

- Я никак не могу отделаться от мысли, что в “предотъездных” интервью ваши бывшие игроки представляли вас совершеннейшим деспотом.
– Им же надо было уехать. Любой ценой. Сыграла роль и неопытность ребят. Ведь очень долгое время я их “охранял”. И от журналистов в том числе.

- Кстати, правда ли, что вы не разрешаете журналистам вести какие-либо разговоры с игроками без вашего ведома?
– Я считаю, что если прихожу к вам, то, прежде чем войти, должен постучаться. Это же элементарно. К тому же зачем брать интервью за углом, в коридоре? Тем более у ребят, которые не имеют никакого жизненного опыта. Их слова часто бывают совершенно не так представлены и истолкованы. А игроки потом от меня прячутся, стыдно ведь.

- Вы часто на них кричите?
– Очень редко. Если бы вы видели мои тренировки, то сказали бы, что тренера на них нет.

- А во время игры?
– Там поневоле приходится – шум-то какой. Мне, кстати, часто задают вопрос, почему во время игры я всегда впереди команды, а не сзади. Дело в том, что я привык разговаривать, глядя в глаза игроку. И вижу, понимает он меня или нет.

- А что вы говорите игрокам, когда дозарезу надо выиграть?
– Я считаю, что выиграть всегда надо дозарезу. Мне редко прощают поражения. К спорту нельзя подходить с мыслью, что где-то тактически можно проиграть. Это рождает ущербную психологию. Не поставишь максимальную задачу – человек никогда не станет работать в полную силу. Меня часто упрекают: мол, Тихонов – максималист, только победа ему нужна. Но ведь природа человеческая такая. Я однажды спросил приятеля: “Ты когда с женой в паре в карты играешь, кричишь на нее?” Он говорит: “Да”. Так что, видите, даже здесь люди всегда хотят победить.

Читать еще

Вы можете оставить комментарий, или trackback с вашего сайта.

Оставить комментарий