Манифест о полном гербе Всероссийской империи

16 декабря 1800 года императором Павлом I был утвержден «Манифест о полном гербе Всероссийской империи».

Появление манифеста было обусловлено учреждением в России Мальтийского ордена и принятием императором Павлом I сана Великого магистра.


Летом 1798 г. Мальта без боя сдалась французам. Великий магистр Гомпеш был заподозрен в измене и лишен сана. Таким образом Мальтийский орден остался без Великого магистра и места своего пребывания. В ноябре 1798 г.

Павел I издал манифест, в соответствии с которым число командорств увеличивалось до 98. Были учреждены два российских приорства Мальтийского ордена. 16 декабря того же года Великим магистром Мальтийского ордена был избран Павел I. В Петербурге состоялась пышная церемония, на которой Павел возложил на себя знаки нового сана: рыцарскую мантию, корону, меч и крест.
В императорский титул были включены слова: «…и Великий магистр Ордена св. Иоанна Иерусалимского». Резиденция ордена была перенесена в Петербург.

Вслед за этими событиями последовали изменения в Российском государственном гербе. 10 августа 1799 г. высочайшим указом было повелено изготовить печати с новым гербом. Он представлял собой двуглавого орла с императорскими коронами, на груди орла помещался щиток с Московским гербом, наложенный на Мальтийский крест.

13 октября 1800 г. на рассмотрение императора был представлен проект «Манифеста о полном гербе Всероссийской империи». Причины, вызвавшие его появление, приводятся в записке директора Герольдии сенатора Осипа Козодавлева, хранящейся в Российском государственном историческом архиве. Первая причина — необходимость изображения в полном гербе гербов всех земель, входивших в титул государя, а вторая — включение знаков ордена св. Иоанна Иерусалимского в общую символику Российского герба. Кроме того, предполагалось создать большую государственную печать для удостоверения грамот, дипломов и других публичных актов. Малая печать, в которую уже был включен Мальтийский крест, должна была употребляться только в судебных присутствиях.

По манифесту Павла I Российский герб приобретал совершенно новую форму и содержание. В его изображение должны были быть включены гербы всех земель, входивших в титул государя, который считал, что прежний герб не соответствовал пространству российских владений, а также тому значению, которое имела Россия среди европейских государств. Своим важнейшим приобретением Павел I считал Великое магистерство ордена св. Иоанна Иерусалимского, знаки которого непременно должны были войти в общую символику Российского герба и соответствовать новому титулу императора.

Павел I значительно изменил композицию герба: государственный орел стал помещаться в центре на щите с тремя императорскими коронами на золотом поле, с золотыми скипетром и державой в когтях. На груди орла в щите изображался св. Георгий Победоносец, а вокруг центрального герба — восемь коронованных щитов с Киевским, Владимирским, Новгородским, Казанским, Астраханским, Сибирским, Таврическим гербами и гербом герцогства Голштинского — родового герба отца Павла, императора Петра III. Это было первое включение в состав Российского герба эмблемы территории, не входящей в состав Российской империи. Остальное пространство большого главного щита разделялось на тридцать три поля, в которых по порядку следовали титулы Его императорского величества. Тридцать четвертым значился герб Державного ордена св. Иоанна Иерусалимского. Большой щит покоился на Мальтийском кресте, увенчанном золотой короной. Щит был украшен золотым шлемом с императорской короной, а по бокам находились два щитодержателя: архангелы Михаил и Гавриил.

Весь герб венчала большая императорская корона и под ней императорский золотой балдахин, из-под которого выходила подбитая горностаем императорская мантия с черными российскими орлами. Весь щит был окружен цепью ордена св. апостола Андрея Первозванного. За щитом располагались накрест два золотых императорских штандарта.
Вновь составленный герб обладал всеми атрибутами, принятыми в западноевропейской геральдике: государственной сенью, знаменами, щитодержателями и т.п.

«Манифест о полном гербе Всероссийской империи» удивительной красоты документ на двадцати пергаменных листах с великолепными рисунками, в переплете из бархата пурпурного цвета. Для «Манифеста» был изготовлен специальный ларец из палисандрового дерева с украшениями из золоченой бронзы. Хранился он в зале присутствия Департамента Герольдии Правительствующего Сената (ныне находится в Российском государственном историческом архиве в Санкт-Петербурге).

Четыре первых листа занимает текст «Манифеста», утвержденный императором Павлом I 16 декабря 1800 г. На пятом листе изображен полный государственный герб, на следующих пятнадцати листах дается полное геральдическое описание всех частей, составляющих герб Российской империи. Последние листы «Манифеста» содержат подробное геральдическое описание титульных гербов, большой государственной печати и цепи ордена св. апостола Андрея Первозванного. Каждая страница «Манифеста» украшена аллегорическими изображениями, которые подчеркивают значение этого документа. Далее приложена экспликация — разъяснение всех изображенных аллегорий.

Однако «Манифест» так и не был издан. Вскоре после кончины Павла I, 16 марта 1801 г. последовал манифест императора Александра I, по которому он отказывался от звания Великого магистра Мальтийского ордена. Указом от 26 апреля того же года был восстановлен прежний герб, существовавший до 1796 г., то есть без креста ордена св. Иоанна Иерусалимского.

 

Он предсказал войну

Известный писатель-луганчанин Глеб Бобров в интервью ЛуганскИнформЦентру прокомментировал статью известного американского финансиста Джорджа Сороса, в которой тот говорит об угрозе со стороны России и необходимости спасать Украину силами Европы. Писатель, когда-то предсказавший начало войны на Донбассе, рассказал, каким ему видится будущее молодых республик и Украины.

- В своей книге “Эпоха Мертворожденных” еще 7 лет назад вы предсказали развитие событий на Украине и начало гражданской войны. Тогда вы назвали это “крайним сценарием развития событий”, но сейчас он, к сожалению, стал реальностью. Какого развития событий вы ждете теперь?

– Чтобы делать прогноз, вначале следует оценить положение фигур на геополитической шахматной доске. К великому сожалению, Украина стала разменной пешкой в очередном Drang nach Osten – новом “Натиске на Восток” со стороны подконтрольной США Западной цивилизации. Соответственно, карательная операция против республик Новороссии есть лишь один из этапов системного наступления на Россию. Руками новой украинской власти осуществляется попытка полномасштабно втянуть РФ в вооруженный гражданский конфликт и провести кровавую межу между нашими братскими народами.

В перспективе – очевидная попытка посредством технологий цветных революций запустить в Российской Федерации механизм формирования управляемого хаоса, обрушить систему государственной власти и, видимо, осуществить процесс государственного расчленения по примеру разрушения Советского Союза. Время тоже выбрано не случайно – именно сейчас Россия становится новым центром альтернативного мироустройства, неумолимо идущим на смену однополярной модели мира с гегемонией США. Наибольшую опасность для неоколониальной политики Запада представляет независимая и последовательная политика Кремля, формирование им новых правил игры и альтернативного, многополярного мироустройства.

Запад, разумеется, сдаваться не намерен. Ведь если не сейчас, то завтра, еще более окрепшая и интегрированная в западную экономику, РФ просто станет недоступна для такого воздействия извне. Соответственно, прогноз мой достаточно пессимистичен.

Вариантов тут вижу ровно два.

Первый вариант “принуждения Украины к миру” видится таким. Комплексом военных, внешне и внутриполитических, экономических и энергетических, гуманитарных (поддержка здоровых сил украинского политикума и общества) и социальных инструментов давления Украина будет приведена к ситуации простого прагматичного выбора: либо вменяемая политика в отношении соседей и собственного народа, либо системный коллапс, социальный взрыв и срыв в неуправляемый хаос.

Второй вариант, возможно, будет осуществлен в случае системной поддержки Киевского режима Западом на принципиально ином уровне – военном, финансовом, ресурсном. В таком случае, весь описанный в первом варианте комплекс рычагов давления будет значительно усилен военной помощью армии Новороссии с последующим наступлением, обрушением фронта и значительным расширением восставших территорий. После чего Киев вновь будет поставлен перед выбором очередной модели вменяемости по отношению к соседям и собственному народу. И так до полного просветления.

Повторюсь, на мой взгляд, России не нужны два кусочка двух областей в виде никем не признанных Республик Новороссии. Российская Федерация мыслит глобально, она мыслит эпохами. И у нее достаточно рычагов, сил, средств и воли, дабы принудить украинское государство к вменяемости.

- Как вы можете прокомментировать известную статью Сороса, в которой он говорит об угрозе со стороны России и необходимости спасать Украину силами Европы, предлагая Киеву миллиардные кредиты?

– Сорос озвучил конкретно американский план – очень традиционный план, кстати. США всю жизнь обогащались на войне в восточном полушарии. Сорос здесь выступает как последовательный ростовщик и американец. Он же прямым текстом говорит: пусть Европа, в ущерб себе, разрушает политико-экономические связи со своим естественным, историческим и территориальным партнером, да вложит миллиарды в решение геополитических интересов Америки. Ничего, собственно, не меняется. Найдите в любом поисковике английские карикатуры времен 1-й мировой войны – все то же самое, что и сегодня, хотя тогда не было и мысли, что “Россия – это не Европа”.

- Старший научный сотрудник Института международной экономики Питерсона, работавший в 1994-1997 гг. советником по экономике президента Леонида Кучмы – Андерс Ослунд говорит о необходимости реализации плана Маршалла на Украине – с тем отличием, что во главе “спасателей” должен стоять ЕС. Насколько реалистичен такой сценарий? К чему это приведет?

– Господин Ослунд забыл упомянуть, что “План Маршалла”, в свою очередь, являлся составной частью другой комплексной программы – “Доктрины Трумэна”. Вся эта риторика лишь наглядное свидетельство того, что Запад расценивает Россию как противника и, не стесняясь, продолжает в отношении неё политику сдерживания формата “холодной войны”. Россия устраивает Запад лишь в качестве завуалированной колонии под внешним управлением – поставщика дешевых ресурсов, человеческого материала и бесконечного финансово-экономического донора. Не было бы у России сильной армии и ядерного оружия, то Запад решил бы российский вопрос точно так же, как решил свои вопросы в Югославии, Ираке, Ливии, Сирии или на Украине. Лично я никаких иллюзий в отношении западной цивилизации не имею. Мы все для них туземцы.

- Какой вы видите Украину и Новороссию через год, пять, десять лет?

– Уверен, что Украину, как бы не упиралась она и ее западные кураторы, к весне-лету к миру все ж таки “принудят “. На первых порах, скорее всего, будет какой-то формат очень серьезной федерализации. Однако со временем (эти самые 5-10 лет) республики Новороссии неминуемо войдут в состав Российской Федерации. Ведь это, во-первых, историческая закономерность, во-вторых, неизбежность процесса собирания российских земель и, в-третьих, осмысленная и высказанная воля всего народа Юго-Востока.

 

Знак для членов Бородинского общества охраны памятников

15 декабря 1913 года был утвержден знак для членов Бородинского общества охраны памятников.

Основу знака составляет серебряная копия памятника, установленного на Бородинском поле, с золотым куполом. На памятник наложен серебряный распластанный двуглавый орел, на груди которого помещен щиток с эмалевым изображением Московского герба. На пьедестале памятника находится надпись: «Бородино 1812-1912», выполненная эмалью синего цвета.

После юбилейных торжеств 300-летия дома Романовых, 22 марта 1913 г. был принят устав Бородинского общества. Главные задачи согласно уставу были: нанимать сторожей, выявлять «еще не отмеченные пункты боя, отмечать их монументами», устраивать дорожки к «примечательным пунктам поля», содействовать проведению экскурсий, «собирать все предметы печати и художества, касающиеся истории битвы, возведения памятников и празднования столетнего юбилея битвы». Председателем общества стал бывший Московский губернатор В. Ф. Джунковский.

 

Древний бизнес на Руси

В исторической литературе часто встречается стереотип – отсталые московиты погрязали в рутине феодализма, и лишь при Петре I с Запада стало внедряться предпринимательство, зародились торговля и промышленность. Действительности это не соответствует.
 
Россия и мир. Торгово-промышленная московская Русь - Торговые ряды на Красной площади в Москве. XVII век. Художник Апполинарий Васнецов.
 
 
Торговые ряды на Красной площади в Москве. XVII век. Художник Апполинарий Васнецов.

 
 
 

Ещё со времён Киевской Руси наши купцы были хорошо известны и на европейских, и на азиатских рынках. А крупные предприятия стали возникать у нас в XVI веке, одновременно с их появлением на Западе. Это, например, Пушечный двор, Печатный двор, Оружейная палата, канатные дворы в Холмогорах и Вологде. На Урале мощно развернулись Строгановы.

Кстати, в Испании и Франции в эту эпоху торговля и промыслы считались «подлыми» занятиями, и для дворян они запрещались. В Голландии и Англии предпринимательство подмяли крупные купцы и финансисты. В России этим занимались все: крестьяне, посадские (горожане), дворяне, стрельцы, казаки, бояре, духовенство. Швед Кильбургер писал: «Русские от самого знатного до самого простого любят коммерцию».

Развитие бумажного дела в России в XVII веке.

Правительство поощряло торговлю, пошлины были невысокими. В результате к концу XVI века уже сложился единый всероссийский рынок с товарной специализацией различных областей. Москва поставляла изделия скорняков, сукноделов, оружейников, золотых дел мастеров; Подмосковье – овощи и мясо; масло шло из Среднего Поволжья; рыба – с Севера, из Астрахани; изделия кузнецов – из Серпухова, Тулы, Тихвина, Галича, Устюжны; кожа – из Ярославля, Костромы, Суздаля, Казани, Мурома. На деревянных изделиях специализировалось Верхнее Поволжье, на каменном строительстве – артели из Пскова и Новгорода. Ткацкое производство развивалось в Москве и Ярославле, Псков поставлял продукцию изо льна и пеньки, Вязьма – сани, Решма – рогожи. Из Сибири шли меха, из Астрахани – продукция виноградарства, виноделия, садоводства, бахчеводства.

Крупнейшим центром торговли была столица. Кильбургер писал: «В Москве помещается больше торговых лавок, чем в Амстердаме или хотя бы в ином целом княжестве». Рынки шумели и во всех других городах, а их в России насчитывалось 923. Самая большая ярмарка собиралась в Холопьем городке на Волге, с 1620-х годах она переместилась в Макарьев. Оборот её достигал 80 тыс. рублей (для сравнения, корова стоила 1 – 2 рубля, овца – 10 копеек). Весьма значительными ярмарками были Архангельская, Тихвинская, Свенская (под Брянском). В Верхотурье была организована зимняя Ирбитская ярмарка, связанная с Макарьевской, на неё собиралось до тысячи купцов.

Иностранцы отмечали высочайшую честность русских. Олеарий упоминает, как рыбаку на Волге по ошибке переплатили за улов 5 копеек. Он пересчитал и вернул лишнее. Поражённые таким поведением немцы предложили ему взять сдачу себе, но он отказывался от незаработанных денег.

Самых солидных купцов и промышленников, имевших оборот не менее 20 тысяч рублей в год, называли «гостями». Но это было не сословием, а чином, который персонально жаловался царём.

Человек, ставший «гостем», вводился в верхушку государства. Считалось, если он сумел нажить большое состояние, то является ценным специалистом, его опыт надо использовать. «Гости» были приближены к царю, получали право непосредственного доступа к нему, освобождались от налогов.

Они становились экономическими советниками и  финансовыми агентами правительства. Через них казна вела заграничную торговлю, поручала им руководить сбором пошлин, передавала подряды на строительство, на поставки для армии, на государственную монопольную торговлю – пушную, винную, соляную.

Из «гостей» выделялись Строгановы. У них действовало более 200 соляных варниц, ежегодная добыча соли составляла 7 млн. пудов, обеспечивая половину потребности страны. В их владениях велось также производство железа, торговля мехами, развивалось строительство и художественное ремесло. «Гостю» Светешникову принадлежали большие кожевенные предприятия в Нижнем Новгороде, Емельянову – мастерские по выделке льняных тканей в Пскове. Василий Шорин вёл значительную торговлю внутри России, с Персией, Средней Азией, был таможенным головой в Архангельске.

На соляных промыслах разбогатели «гости» Шустовы, на внутренней и внешней торговле – Патокины, Филатьевы. В сибирской торговле заправляли Босые, Ревякины, Балезины, Панкратьевы, Усовы. В Новгороде ворочали делами Стояновы.

В торгово-промышленной иерархии за «гостями» следовали гостиная и суконная сотни. В них насчитывалось около 400 человек. Гостиная вела торговлю с Востоком, суконная – с Западом.

Входившие в них предприниматели тоже пользовались значительными привилегиями и налоговыми льготами, занимали видное место в финансовых и экономических делах государства, имели своё самоуправление. Ну а к низшему разряду предпринимателей относились жители чёрных слобод и сотен (мелкие лавочники и ремесленники, платившие подати, потому и «чёрные»).

Вовсю торговали и крестьяне, боярские вотчины, монастыри. Например, в 1641 году в закромах Троице-Сергиева монастыря хранилось 2 тыс. тонн зерна, на конюшнях числилась 401 лошадь, в кладовых – 51 бочка пива с собственных пивоварен, десятки тонн рыбы с собственных ловов, в казне насчитывалось 14 тыс. руб., а корабли, принадлежащие монастырю, можно было встретить и в Белом море, и у берегов Норвегии.

В 1653 году был принят «Таможенный устав», заменивший множество разнообразных таможенных сборов на единую пошлину.

Таможенный устав, принятый в 1653 году, отменил разнообразные местные сборы с купцов, для всей торговли внутри страны ввёл единую пошлину: 10% с соли и 5% с остальных товаров. В результате огромная Россия окончательно стала «единым экономическим пространством». Кстати, произошло это намного раньше, чем в Западной Европе, где всё ещё действовали многочисленные таможни на границах городов, княжеств, провинций (во Франции внутренние таможенные тарифы накручивали до 30 % стоимости товара).

Что касается международной торговли, то наша страна была одним из крупнейших её центров задолго до «прорубаний окон». Русские купцы постоянно бывали и вели дела в Копенгагене, Стокгольме, Риге, в городах Германии, Польши, Турции, Персии. А к нам отовсюду ехали иностранцы со своими товарами. Немец Айрман в Москве был удивлён, описывая множество «персиян, татар, киргизов, турок, поляков… лифляндцев, шведов, финнов, голландцев, англичан, французов, итальянцев, испанцев, португальцев, немцев из Гамбурга, Любека, Дании». «Эти нации все имеют свои особые лавки, открытые ежедневно, там видны чудеса за чудесами, так что по непривычке к их странным обычаям или национальной внешности часто более обращаешь внимание на их персоны, нежели на их чудесные товары».

В Архангельск каждый год приходили десятки кораблей, везших сукно, часы, зеркала, вина, трикотаж. В Астрахань привозили из Ирана шёлк, сафьян, бархат, платки, ковры, безоар, бирюзу, индиго, ладан, нефть. Татары и ногаи вели в Астрахани большую торговлю скотом,  пригоняли в Москву на продажу огромные табуны коней – в качестве пошлины с них брали 10% лошадей для русской кавалерии. Из Монголии с 1635 года поставляли китайский чай. Бухарские купцы везли хлопчатобумажные ткани, лучшую в мире бумагу, китайский фарфор, шёлковые изделия. Через Среднюю Азию торговали и индусы, их представительства возникли в Москве, Нижнем Новгороде, много их осело в Астрахани, где им разрешили построить «Индийский двор» с домами и храмом Вишну. И в Россию потекли индийские драгоценности, благовония, пряности.

Поморские промыслы славились солеварнями. Кандалакша на старинной гравюре.

Торговля обогащала казну. Например, в Архангельске были случаи, когда годовая прибыль от пошлин достигала 300 тыс. руб. (что составляло 6 тонн золота). А потоки товаров со всех стран создавали картину чуть ли не сказочного изобилия. Иностранцев поражало,  что женщины из простонародья позволяли себе наряжаться в шёлк и бархат. Очень дорогие в Европе пряности были доступны простолюдинам, их добавляли в выпечку, делая пряники. Чех Таннер ахал: дескать, в Москве «мелкие гранёные рубины до того дёшевы, что продаются на вес – 20 московских или немецких флоринов за фунт». Австриец Гейс насчёт русского богатства  замечал: «А в Германии, пожалуй, что и не поверили бы». А француз Маржерет делал вывод: «Подобного богатства нет в Европе».

Конечно же, Россия не только ввозила товары, но и сама немало производила. Экспортировала воск – 20–50 тыс. пудов в год, смолу, дёготь, поташ, меха, зерно. Вывозилось также сало – 40–100 тыс. пудов, мёд, пенька, лён, конопля, соль, аир, ревень, моржовая кость, ворвань (тюлений жир), рыбий клей, слюда, речной жемчуг. Икра тогда экспортировалась преимущественно в Италию, где она считалась деликатесом. За рубеж продавались до 100 тыс. кож в год, выделанная юфть, войлок, мешки, ювелирные украшения, оружие, конские сбруи, изделия резчиков по дереву.

Российская экономика XVIIвека во многом отличалась от западных моделей. Её ключевыми звеньями являлись сельские и ремесленные общины, артели, самоуправляемые городские концы, слободы, улицы, сотни. Даже западник Герцен вынужден был признать, что экономическая организация русских общин являлась полной противоположностью принципу Мальтуса – «выживает сильнейший». В общине для каждого находилось место. А уж какое место – более или менее почётное, более или менее сытное, зависело от личных качеств человека. Это было не отставание, а самобытная модель, национальный стереотип взаимоотношений.

Ремесленные общины имели некоторое сходство с европейскими цехами. В них существовало своё выборное самоуправление. Так, в Москве Тверская-Константиновская хамовная (ткацкая) слобода избирала на год 2 старост, 4 целовальников и 16 десятских. Действовали свои внутренние правила, были свои праздники, патрональные церкви, осуществлялся контроль за качеством продукции.

Но между русскими общинами и западными цехами существовали и заметные различия. Французский промышленник Фребе писал: «Цехи в России не подавляют талантов и не делают помех в труде». Не было мелочной регламентации количества изготовленных товаров, цен, применяемых технологий и инструментов. Перевод подмастерьев и учеников в мастера или приём новых мастеров в организацию осуществлялся намного легче, чем на Западе. Если имеешь достаточные навыки и средства – пожалуйста. Но многие ремесленные сотни и слободы более правомерно было бы сравнивать не с цехами – они представляли собой мануфактуры «рассеянного типа». Сбывали продукцию для перепродажи крупным торговцам, централизованно поставляли её для государственных нужд или на экспорт.

Михалон Литвин признавал, что «московиты отличные хозяйственники». Нашим предкам было уже хорошо знакомо акционирование – многие предприятия, вроде соляных варниц, рыбных промыслов, являлись «обчествами на паях». Торговцы прекрасно умели пользоваться кредитом. Олеарий описывал, как оптовики скупали привезённые англичанами сукна по 4 талера за локоть, но в долг. Тут же перепродавали лавочникам по 3 – 3,5 талера, но наличными. А ко времени возврата долга успевали 3 – 4 раза пустить деньги в оборот, с лихвой покрывая прибылью начальный убыток.

Меховой промысел в Древней Руси.

Широко практиковались договорные отношения. Скажем, до нас дошла «Подрядная запись» строительной артели: «Поручились есмь друг по друге круговою порукою и дали мы на себя сию запись Боровского уезда Пафнутьева монастыря архимандриту Феофану да келарю старцу Пафнотию з братией в том, что подрядились мы, подрядки и каменщики, в том Пафнутьевом монастыре сделать колокольню каменную». Оговаривались стоимость работы – 100 рублей и возможность взыскать неустойку: «Ежели… самым добротным мастерством не сделаем… или учнём пить и бражничать или за каким дурном ходить… взять им, архимандриту Феофану и келарю старцу Пафнотию з братией по сей записи за неустойку 200 рублев денег».

Существовало в общинах и внутреннее страхование. Хуан Персидский сообщал, что у муромских кожевников дубление кож производится «в тысячу и одном доме», где закладывается «по тысяче и одной коже», и если у кого-то они сопреют, коллеги дают ему по одной коже, и получается у всех по тысяче.

С XVII века промышленная революция в России пошла очень бурно. В дополнение к прежним предприятиям, строятся новые. Появляются казённые швейные мануфактуры, шёлковая мануфактура, новые типографии, оружейные и пороховые фабрики. Возникают кирпичные заводы – казённые, частные, монастырские. Организуются многочисленные судоверфи, красильные и белильные мастерские, винокуренные заводы, кожевенные, поташные, суконные, ткацкие, солеваренные предприятия. Разрабатывались железные, свинцовые, оловянные рудники. В Угличе, Ярославле и Устюге добывали селитру, в Вятке серу.

Привлекали и иностранных специалистов. В 1635 году начал действовать Духанинский стекольный завод, построенный итальянцами. В 1637 году вступил в строй «железоделательный» завод в Туле, основанный голландскими купцами Марселисом и Виниусом. Предприятие оказалось очень выгодным как владельцам, так и государству – по условиям договора казне отчислялась часть продукции. И те же предприниматели получили лицензии на организацию новых металлургических заводов. Они стали расти как грибы – под Вологдой, Костромой, Каширой, на Ваге, Шексне, в Малоярославецком уезде, Олонецком крае, под Воронежем. С помощью иностранцев в Москве был построен часовой завод.

Впрочем, преувеличивать вклад чужеземцев в развитие страны не стоит. Использовались их знания, опыт, их капиталы. Но при Михаиле Фёдоровиче и Алексее Михайловиче правительство в первую очередь старалось соблюдать национальные интересы. И если итальянцы взялись строить стекольный завод, то им в помощь были выделены русские мастера, освоили технологии – и наряду с Духанинским возник казённый Измайловский завод, изготовлявший «довольно чистое стекло». Первую бумажную фабрику построили на Пахре немцы, а от неё точно таким же образом отпочковалась русская – на Яузе.

Хищничать в ущерб России и её гражданам иностранцам не позволяли. В разрешениях Марселису и Виниусу на строительство заводов особо оговаривалось – «тесноты и обид никому не чинити и промыслов ни у кого не отнимати», а работников дозволялось нанимать только «по доброте, а не в неволю». Лицензии давались на 10–15 лет с возможностью последующего пересмотра.

В 1662 году, когда вышли сроки разрешений, половина металлургических заводов, понастроенных компаньонами, была «отписана на государя». Получили прибыль – и будьте этим довольны. А для дальнейших прибылей оставили вам другую половину – и тоже будьте довольны. Не на своей земле хозяйничаете. Несмотря на неоднократные просьбы, уговоры, присылку посольств, ни голландцы, ни англичане, ни французы, ни датчане, ни шведы так и не получили права на транзитную торговлю с Востоком через территорию России. А в 1667 году по инициативе канцлера А. Л. Ордина-Нащокина были приняты Новоторговый устав, вводивший жёсткие протекционистские меры по защите отечественных купцов и предпринимателей от иностранных конкурентов.

Но в России, как уже отмечалось, предпринимательством занималось не только купеческое сословие. Этих дел не чуралась и высшая знать. Князь Пожарский являлся совладельцем нескольких соляных варниц, ему же принадлежало «сельцо» Холуй с мастерскими иконописцев и художественных росписей. Боярин Морозов построил в своих вотчинах металлургический завод, использовавший передовую «вододелательную» технику, а также поташные и винокуренные заводы. Владельцами крупных предприятий были бояре Милославские, Одоевские.

Предпринимателями были и сам царь с царицей. Придворный врач Коллинз описывал, как в семи верстах от Москвы были построены «красивые дома» для обработки пеньки и льна, «которые находятся в большом порядке, очень обширны и будут доставлять работу всем бедным в государстве… Царица будет заведовать женщинами в этом заведении для своих польз и выгод». Всего же при Михаиле Фёдоровиче и Алексее Михайловиче было создано более 60 «дворцовых» мануфактур.

Результатом промышленной революции стало то, что к середине XVII столетия Россия поставляла на экспорт не только меха, воск и мёд. А ещё и ткани, парусину, канаты (один лишь Холмогорский двор обеспечивал канатами четверть кораблей британского флота). На экспорт пошли и пушки. «За море повольной ценою» продавалось до 800 орудий в год!

Литьё и производство пушек в Москве. XVII век.

В это же время продолжалось активное освоение Урала. Здесь были построены металлургический завод Далматова монастыря, Ницынский завод, Невьянский завод (тот самый, который Пётр впоследствии подарил Демидову). В прошлые века дефицитным сырьём для России была медь. Русские купцы получали задания скупать за рубежом даже медный лом. В XVII столетии наконец-то нашли медную руду вблизи Соли Камской, тут был основан казённый Пыскорский завод, впоследствии на его базе был развёрнут завод братьев Тумашевых.

Осваивалась и Сибирь. Во второй половине XVII века здесь стали во множестве возникать мыловаренные, свечные, деревообрабатывающие мастерские, винокуренные и пивоваренные заводы. В Енисейске в 1670-е годы исследователи насчитывают 24 ремесленные специальности, в Томске – 50, в Тобольске – 60. Уже и здесь стали организовываться крупные предприятия. Например, кожевенные, обрабатывавшие по тысяче и более кож в год. А на этой базе развернулась обувная промышленность. В Сибири лаптей не носили. Кожи и сапоги поставлялись в Среднюю Азию, Монголию, Китай. На всех реках действовали судоверфи.

Крупные соляные варницы функционировали в Енисейском крае, Якутии, под Иркутском и Селенгинском. Сибирь стала сама обеспечивать себя солью. И железом тоже. В Верхотурском, Тобольском, Тюменском, Енисейском уездах отмечали «кузнецов и бронных мастеров многолюдство». Всё шире велась разведка полезных ископаемых. Начались разработки слюды в Западной Сибири, Енисейске, Прибайкалье, её вывозили в Москву, экспортировали в Европу. Нашли «камень наздак» у Невьянского острога, минеральные красители на Витиме, строительный камень в Верхотурье. На Охотском море открылся жемчужный промысел.

Железо обнаружили в Якутском уезде, в Прибайкалье и Приамурье. Селитру – на Олекме. Разведали цветные металлы, серебро. На Аргуни начали выплавку свинца. Уже осваивались Нерчинские месторождения. Правда, в большинстве случаев на местах будущих сибирских разработок только ещё закладывались первые пробные шурфы, делались первые опытные выплавки. Но они уже были открыты, и столь авторитетные исследователи Сибири как С. В. Бахрушин и С. А. Токарев однозначно установили: «Изыскания академиков XVIII века базировались на предшествующие поиски и опыт служилых людейXVII столетия». Таким образом, говорить об «отставании» России от Запада в допетровские времена отнюдь не приходится. Факты свидетельствуют о противоположном.